Статьи

Международный благотворительный фонд «Эйдос» — один из очень немногих в Украине культурных институций, поддерживающих развитие отечественного современного искусства и его интеграцию в международное культурное пространство. Главная его особенность в том, что он оказывает содействие в первую очередь молодым художникам — им везде и во все времена трудно пробивать дорогу к признанию. А уж тем более в Украине в сфере современного искусства, которое еще пару лет назад было для абсолютного большинства наших соотечественников не вполне понятным сочетанием двух понятных по отдельности слов.

И все же ситуация для развития современного искусства в сегодняшней Украине более многообещающая, чем, например, в Западной Европе. Почему так? Об этом рассказывает вице-президент и исполнительнй директоро фонда «Эйдос» Катрин Зингер-Захарьевой. 

— Почему вы выбрали своим главным направлением работу именно с молодежью?

— В Украине есть талантливые молодые художники и теперь, когда границы открыты, для них нет особых проблем устроить в будущем свою жизнь за рубежом. Но я думаю, что они для мирового искусства ценны именно тем, что имеют украинские корни. Если они полностью ассимилируются в других странах, то чем будут отличаться, к примеру, от работающих в Лондоне индийских или африканских художников? Поэтому я считаю, что очень важно дать молодым украинским художникам возможность проявить себя именно здесь, в окружении своей культуры и людей, которых они понимают. «Эйдос» старается создать для них в Украине сцену, где они могут себя проявить. И, по-моему, нам это удается. 

После организованного нами первого международного конкурса визуальных искусств на тему «Музей современного искусства» Олег Скрипка сказал мне, что такой выставки в Украине еще не видел. Потому что одно дело — организовать выставку художников, уже имеющих определенный статус. И совсем другое — устроить выставку художников начинающих, с которыми еще надо работать. А работать с ними надо. Откуда у нас в будущем возьмется отечественное современное искусство в музеях и галереях, если его сегодня не будет в гараже, трамвае, контейнере? 

— Как работают аналогичные «Эйдосу» фонды на Западе? 

— Обычно у них есть государственная поддержка, примерно треть от бюджета, а остальное дают спонсоры. Чаще всего ищут спонсоров на каждый отдельный проект. И, кроме того, у Евросоюза есть много культурных программ, потому что там понимают: Европа единой может стать прежде всего через общую культуру. Украина, к сожалению, в них не задействована. Я как-то неделю занималась только тем, что искала культурный проект ЕС, к которому мы, как представители страны-соседа, могли бы подключиться, но ничего не нашла. Там, например, есть программа «Третий партнер», в ней могут участвовать художники из Индии или Китая. Но не из Украины. По-моему, это нелогично. 


— Как вы находите спонсоров для своих отдельных проектов? 

— Нелегко. Сейчас, например, рассматривая художественные проекты, мы сразу анализируем, кому из потенциальных спонсоров они могут быть интересными. Так, проект «Общее пространство» финансирует Европейская комиссия в Украине. Одно из направлений этого проекта — обратить внимание украинцев на проблемы инвалидов. Ведь даже в Киеве, не говоря уже о других городах, вы не увидите на улицах инвалидов в колясках. Они вынуждены сидеть дома, поскольку за стенами их квартир для них не созданы соответствующие условия. А в Европе инвалиды интегрированы в общественную жизнь, это одна из составных частей европейских ценностей. Поэтому мы пошли с этим проектом в Европейскую комиссию, и там нас поддержали.

Так мы действуем, и я думаю, что это нормально и логично — стремиться к тому, чтобы совпадали интересы спонсоров, художников и фонда. Правда, тут сразу возникает вопрос о свободе художника. Несомненно, у нас должны быть и такие проекты, которые не обязательно должны нравиться потенциальным спонсорам, поскольку это сужает свободу творчества. Для этого фондам, подобным нашему, нужно частичное государственное финансирование. 

— Сначала фонд работал над тем, каким быть музею современного искусства. Почему, начиная новый проект Public Space, вы перешли к другой теме — необходимости выхода современного искусства на городские улицы, которая с прежним направлением отчасти дискутирует? 

— Исследования, проведенные в разных странах, показали, что в художественные музеи обычно ходит только три процента жителей. Выходит, что все остальные люди из сферы искусства исключаются. А через киевскую станцию метро «Арсенальная», где были выставлены лайтбоксы выставки «Общее пространство», каждый час проходят двадцать пять тысяч человек. Вот это действительно общее пространство.

К тому же в Украине до сих пор нет музея современного искусства. Есть только несколько галерей, выставляющих произведения contemporary art, но там доминируют художники, уже имеющие определенный статус. Значит, надо создать новое пространство, новую сцену, на которой могут проявить себя новые имена. Тут есть свои сложности — человек, который идет в художественную галерею, уже подготовлен к восприятию современного искусства. А обычный прохожий, как правило, нет. Понятно, что тут возможна и негативная реакция, поэтому в таких проектах от всех их участников требуется время и терпение. 

— Вы жили во многих городах Западной Европы. Если сравнивать с ними Киев, то чего, с точки зрения художественной организации городского пространства, ему не хватает? 

— Киев очень красив. Городские холмы и Днепр дают прекрасные возможности для интересных и современных художественных решений. Но их мало. В западноевропейских городах на улицах постоянно присутствует искусство в виде инсталляций, памятников, граффити. В Барселоне, например, граффити есть даже на тротуарах. В Берлине работает специальная организация, занимающаяся организацией городского пространства с точки зрения искусства. У нее даже есть специальные мастерские для художников, которые хотят работать в этой сфере. Во многих странах при строительстве новых городских зданий какая-то часть капиталовложений в строительство должна идти на художественное обустройство пространства вокруг них. Недавно я ездила к сыну в Лондон. Место вокруг дома, где он работает, раньше выглядело невзрачно, но сейчас благодаря новым красивым фонтанам, настоящим произведениям современного искусства, район просто преобразился. 

— А какое впечатление на вас производят сами киевляне? Ведь современное искусство должно не только украсить городское пространство, но и в какой-то степени изменить его жителей… 

— Здесь мне очень многое нравится. Я понимаю, почему в Киеве живет так много иностранцев, которым, как и мне, не хочется отсюда уезжать. Люди ведь обычно хотят работать там, где все развивается, а не там, где все прекрасно, удобно и скучно. А на Западе у многих людей такое ощущение, что все уже сделано. Там молодежи трудно найти себе новые задачи, отсюда и некоторая апатия. 

У вас все по-другому. Молодежь очень активна, в том числе и в искусстве. У нее очень сильно развито желание изменить город и страну к лучшему. Из лауреатов нашего предыдущего конкурса, награжденных поездками в столицы западноевропейского искусства, никто не хотел бы остаться там жить или работать. Наоборот, они написали мне, что хотят вернуться и сделать Киев таким же развитым в художественном отношении городом. Меня это так удивило и растрогало, что я до сих пор храню сообщения, которые они мне присылали из Парижа, Берлина, Амстердама. 

На западе в любой компании неизбежно начинаются разговоры об ипотеках, страховках и других подобных скучных темах. А здесь мы с мужем нашли много интересных людей, с которыми можно говорить о книгах, концертах и ни разу не услышать слова «ипотека». Правда, может быть, и у вас все изменится.

— Однако тут вот какой получается парадокс — на Западе власти всех уровней озабочены развитием современного искусства, там давно приняты соответствующие законы, но сами горожане к нему в большинстве равнодушны. У нас все наоборот — художники хотят работать на страну и свой город, а условий им для этого не создают, законодательной базы нет. Вас это не удивляет?

— Это действительно так. Но я вам расскажу такую историю. В свое время, живя в Англии и работая там журналистом, я писала о необычной школе, которую Пол Маккартни открыл в Ливерпуле, когда узнал, что из получивших музыкальное образование в дальнейшем могут зарабатывать на жизнь музыкой лишь несколько процентов. В этой школе занимались не только музыканты, но и художники — им с прицелом на будущее преподавали, помимо чистого искусства, еще и такие дисциплины, как бухгалтерия и т.п. Там я познакомилась с молодыми композиторами из Германии. У себя на родине они жили довольно неплохо, у них была квартира, машина, а в Англии им пришлось жить в общежитии и ездить на общественном транспорте. И они мне сказали: «Знаете, Катрин, когда стоишь под дождем на трамвайной остановке, а трамвая все нет, в голову приходит намного больше хороших музыкальных идей, чем когда сидишь в своей машине». Плохо, если художник из-за недостатка денег вынужден бросить искусство. Но если создать для него идеальные условия, это тоже плохо — художник становится ленивым. Тут нужна золотая середина. 

— Об этом мы можем не беспокоиться — судя по последнему запрету властей на продолжение одного из проектов выставки «Общее пространство», нашим художникам идеальные условия работы не грозят. Уверен, что, как это всегда было в истории мирового искусства, скандал пошел художникам только на пользу — такая мощная бесплатная реклама. Заходя в ваш офис, увидел покидающих его телевизионщиков…

— Да, медиа очень заинтересовались. По-моему, мы начали диалог, который всем нужен. И прежде всего нужна прозрачная и понятная для всех схема организации художественных мероприятий в городе. В моем родном Берлине все очень просто. Если ты хочешь провести какое-то мероприятие, то заходишь на сайт берлинской мэрии, открываешь район, находишь в алфавитном списке всех возможных мероприятий нужную тебе строчку, и компьютер выдает тебе список всех документов, которые для этого нужно оформить. Более того, бланки этих документов тут же можно распечатать с компьютера. 

А у вас пока настоящий лабиринт. Нам, например, объясняли, что те, кто выдал нам такое-то разрешение, на самом деле не должны были его давать. Скажите, в этом можно разобраться? 

А сейчас у себя в офисе мы собираем библиотеку самых авторитетных международных арт-изданий. Будем на своем сайте вывешивать аннотации напечатанных там статей и вовлекать читателей в дискуссию о них. Надеюсь, что молодые художники, арт-критики и журналисты будут приходить к нам просто для общения с нами и друг с другом. Очень не хочу, чтобы мы стали бюрократами, единственное занятие которых — организация выставок.